Днем он помогал Елене по хозяйству, они много разговаривали, а ночью она снова пришла к нему и снова заставила его забыть обо всем на свете.

Елена сразу поняла, что больной, которого они с дедом нашли в лесу, – беглый заключенный. Но страха к нему она почему-то не испытывала, может, потому, что он был слабый и беспомощный. А может, потому, что он как-то сразу пробудил в ней женский инстинкт – желание принадлежать и быть любимой. Он был красив, обаятелен, но главное – представлялся ей квинтэссенцией мужской силы и волевых качеств. И странное дело: как только она в первый раз увидела его сильное голое тело – мускулистую грудь с темно-синей наколкой, бицепсы на руках, подтянутый живот, – в ней сразу проснулась дремавшая страсть.

Елена давно уже не была с мужчиной. И в первую ночь, проведенную с Владиславом, боялась собственной робости, стыда, предчувствия боли. Но все случилось так естественно, нежно, романтично даже, что она окончательно растаяла.

И в эту ночь, впервые оставшись в доме вдвоем с Владиславом, без Платона, Елена совсем осмелела. Придя к нему в постель и устроившись рядом под его боком, она ощутила прилив возбуждения. Владислав обнял ее сзади, сильно прижав к себе. Его ладони легли на соски ее высоких грудей. Она с содроганием и волнением ощутила его нежное прикосновение, словно Владик боялся причинить ей боль.

– Нравится? – прошептал Владислав.

– Да-а, – едва слышно ответила Елена, сладостно морщась от накатившего чувства возбуждения.

– Я хочу тебя! Сразу! – Владислав хрипловатым шепотом заставил ее трепетать еще сильнее.

Елена лишь постанывала – сначала тихо, потом все громче. Владислав повернул ее лицом к себе. Девушка, поддаваясь его воле, легла на спину. Он оказался сверху, и тут же она почувствовала, как он легко вошел в нее, грозя пронзить насквозь, разорвать все внутренности. В какой-то момент ей стало больно, но тотчас неприятное ощущение переросло в острое мучительное удовольствие.